Полина Домовитова , Дарья Жужик /15 апреля 2011

Норильск

Размороженный (пусть даже слегка) Норильск особенно ужасен.

Фото: Илья Яковлев / ИТАР-ТАСС

Норильчане вполне отдают себе отчет в том, что живут в аду. Это делает их абсолютно бесстрашными людьми: что им снег, что им зной, что им дождик проливной? Им даже смерть нипочем, а она, кстати сказать, приходит за коренными жителями рано: за женщинами — в 50, за мужчинами — 45.

Главное адообразующее предприятие — «Норильский никель». ГРК регулярно залетает на крупные штрафы за нанесенный экологии вред, исправно их выплачивает и с чистой совестью свежеисповедовавшегося продолжает грешить дальше. Норильчане так хорошо изучили свой ад, что определяют направление ветра по запаху: если хлоркой несет, значит, западный, если серой — восточный.

Весной, когда обычные, не адские города Земли расцветают, в Норильске — пейзаж после битвы. Асфальт встает колом (не выдерживает минусовых температур, да и из-за вечной мерзлоты земля шевелится и нарушает целостность покрытия), краска на стенах домов линяет. То есть весь Норильск приходится раз в году заново раскрашивать и закатывать в асфальт.

Да, чтобы ввести норильчан в заблуждение и заставить их поверить в то, что Норильск — и не ад вовсе, фасады зданий в Норильске нарочно красят во все цвета радуги. В итоге на улицах — как в королевстве Барби: розовенькие дома, желтенькие, голубенькие. Сатана изобретателен, искушениям его несть числа. Также ад частично маскирует социальная реклама — с гигантских плакатов норильчанам улыбаются розовощекие рабочие: «Норильск — город для жизни».

Сами норильчане чаще зовут свой город просто «Норой» или «Норкой», намекая, видимо, на то, что ад — это же подземное царство, дыра.

Кладбищ в норильском аду нет (мерзлота же, рыть могилы невозможно), только крематорий — то есть всех поголовно жгут — что логично. Крематорий стоит на улице Голикова, и когда один норильчанин хочет мрачно пошутить над другим норильчанином, он может запросто сказать: а не пора ли тебе на Голикова?

Карабаш

Завод насылает на людей кислотный дождь и свинцовый град.

Впереводе с татарского «Карабаш» — «черная голова», и татары знают, что говорят: и в самом деле, тут черным-черно. Карабаш — самый грязный город в мире, по версии ЮНЕСКО (да, именно ЮНЕСКО, как ни странно, хотя, казалось бы, где они, а где экология).

До адского состояния Карабаш довела добыча меди — ресурс здесь вырабатывается с XIX века. За это время сменился не один медеплавильный завод. Последний — «Карабашмедь» — существует с 1910 года. За свое столетнее существование он успел высыпать на «черную голову» более 14 миллионов тонн свинца, серы, мышьяка и, собственно, меди.

Растительность в городе от такого дискурса унывает. Большая часть города вообще лишена почвенного покрова, то есть там колоситься траве не на чем. А где есть на чем — криво торчат из дефицитной земли лысенькие березки.

Люди Карабаша ежедневно дышат ядовитым туманом из сернистого газа. При взаимодействии с водой газ превращается в серную кислоту — и получается контрольный выстрел кислотным дождем.

Медеплавильный завод успокаивает горожан, как может. Руководство уверяет, что травит Карабаш не больше положенного. Границы «положенного», кстати, имеют свойство отодвигаться: Уральское управление Ростехнадзора в 2009 году увеличило «Карабашмеди» допустимые нормы выбросов.
Карабашцы, хоть и живут в аду, продолжают тем не менее уповать на божью милость. На возвышающейся над городом Лысой горе они выложили из камней надпись «Спаси и сохрани» и водрузили железный крест, облицованный зеркалами. В солнечную погоду крест эпически светится.

Кадыкчан

Традиционный колымский прощальный обряд: пальнуть в главного.

Периодически на поверхности заброшенного поселка Кадыкчан проступают подземные озера — как кровь Кентервильского привидения на полу замка. Жившие тут когда-то эвенки до жути боялись нехороших озер и называли свою малую родину «Долиной смерти» — собственно, так и переводится название Кадыкчан. Русские поселенцы оказались не так пугливы и прожили в «Долине смерти» до самых 2000-х.

Появился русский уже поселок в годы Великой Отечественной войны, когда в Кадыкчане нашли уголь высочайшего качества. Строили здесь всё, включая шахту, заключенные ГУЛАГа. Многие из них остались здесь и после окончания стройки — добывать полезные ископаемые с 400-метровой глубины. Еще немного — и докопались бы до настоящего ада.

Сатане, похоже, не понравилась излишняя настойчивость кадыкчан — в 1996 году на шахте произошел взрыв, в результате которого погибли шесть человек. Из-за аварии замерзла местная котельная, и поселок лишился тепла. А зимы на Колыме суровые — температура опускается до минус пятидесяти градусов.

Жителей поселка тогда эвакуировали за несколько дней. Дома кадыкчанцы побросали вместе с мебелью, книгами и даже с бытовой техникой. Кроме движимого и недвижимого имущества, они оставили на память «Долине смерти» расстрелянный бюст Ленина и панно с лозунгом «Наш труп — родине».

Верхоянск

В хорошую погоду из-под земли показывается хозяин этих мест.

Кто сказал, что в аду жарко? В аду бывает и люто холодно, как, например, в Верхоянске — самом холодном городе на планете. Здесь как-то давило под минус 69,8 градуса, ниже не было ни в одном населенном пункте за всю историю наблюдений. При этом самое распространенное в России горючее — водка — стоит в Верхоянске не менее 350 рублей за бутылку.

При царе замерзать в верхо­янском аду ссылали самых отпетых оппозиционеров. С 1860-х там появились революционные народники, народовольцы, социал-демократы и прочая «отморозь».

Местные до сих пор промышляют тем, что убивают животных, которые вызывают у обывателей наибольшее умиление — песцов, соболей, белок и прочих пушистиков. Есть в этом что-то циничное и ритуальное. Не чураются верхо­янцы и мамонтов. Убивать их, конечно, нет необходимости, зато можно торговать останками — в ход идут бивни и зубы. Вечная мерзлота позволяет сохранять кости практически в идеальном состоянии. Скелет первобытного животного даже установлен на въезде в Верхо¬янск — он напоминает огромные рога — один из главных аксессуаров Сатаны.

Рядом с самым холодным городом планеты расположена гора Кисилях. Там местные постоянно находят следы людей-зверей — чучун (или на якутский манер — кучана). По легенде, чучуны появляются летом, свистят, пугают людей. Считается, что эти создания крадут обитателей Верхоян­ска и сводят их с ума. После возвращения из чучунского плена жертвы больше не могут жить в человеческих условиях. И, видимо, именно поэтому до самой смерти хранят верность адскому Верхоянску.

Березники

Непонятно, как земля носит оставшуюся часть Березников.

Фото: Олег Чиркунов

Березники — город, стоящий на соляных шахтах и начиная с лета 2007 года в эти самые шахты (а то и поглубже) проваливающийся. Первая дыра в земле появилась в районе одной из затопленных шахт — она частично зацепила ветку РЖД, пришлось закрыть движение и строить новую, в обход. Люди, которые жили поблизости, вынуждены были сбежать из своих домов от греха подальше. Чтобы расселить их, в Березниках взялись за сооружение нового микрорайона — подальше от первой ямы.

Пока шло строительство, стало ясно, что, может, особого смысла в районе и нет — осенью 2010 года провалился еще один кусок Березников — у железнодорожного вокзала: квадрат 50 на 50 метров и в двадцать глубиной. Прямиком в эту дырку ухнул целый вагон. Дыра, между тем, продолжала увеличиваться в диаметре.

В общем-то, город, сотню лет простоявший на соляных копях, рискует рухнуть в ад целиком. Дома в Березниках «оседают», стены ни с того ни с сего трескаются, обваливается штукатурка.

Березниковцы принимают свою участь стоически и даже сохраняют здоровый рационализм. Раз у них территория смерти — надо этим пользоваться. Горожане и пользуются: в Березниках процветает похоронный и страховой бизнес. Агентства на каждом шагу — попробуйте, если занесет в ад, погулять по центру.

Кроме центра, в Березниках есть и живописные промзонные окраины. Из-за выбросов предприятий снег там по цвету и по фактуре — как древесные опилки. А местные маловодные речки легко принять за молочные — хотя это уже скорее райский образ, чем адовый. На самом деле, конечно, никакое в них не молоко, а бежевый заводской шлам и пылевые осадки.

Санкт-Петербург

Питер. Типичная детская площадка.

Фото: Иван Козлов / Соль

Санкт-Петербург — самый крупный ад на территории России, если, конечно, не брать в расчет Москву. А поскольку «Соль» убеждена, что Москва — богоспасаемый город, то без всяких оговорок: Питер — инферно-столица.
Почти пять с половиной миллионов бледных как смерть человек организованно мотают срок под дождем на болотах и вполне обоснованно смотрят на менее масштабные адские поселения сверху вниз. В свое время Чернышевский, человек Божий, очень боялся, что в жены ему может достаться питерский суккуб: «Да и какие девицы в Петербурге? Вялые, бледные, как петербургский климат, как петербургское небо. Нет, я не хочу их».

Санкт-Петербург — в некотором смысле элитный ад, для богемы: если бы в аду пристало молиться, можно было бы сказать, что это намоленное место. У Питера есть свои демоны-покровители: каждый из них вложил в адификацию города частичку себя: от Пушкина с Достоевским до музыкантов из местного рок-клуба, барда-патриота и казака Александра Розенбаума и губернатора по имени Валя Полстакана.

Во все времена люди писали о Питере страшные стихи и песни. Некоторые из этих людей — например, Юрий Шевчук, автор произведения «Черный пес Петербург» — до сих пор живы.

Важный для Санкт-Петербурга символ — кочегарка, метафора адского костра. И ее падший ангел — Виктор Цой, который, в общем, никогда не скрывал от людей, кто он такой. Даже наоборот — всячески подчеркивал: ходил в черном, сверкал глазами, пел утробно.

Жители Санкт-Петербурга всегда помнят о том, что человек внезапно смертен — для этого у него есть сосули. Еще один устрашающий объект — темную башню, или Охта-центр — в Питере только собираются воздвигнуть. На самом деле все эти сосули с башнями — излишни. Питерским грешникам и так приходится несладко на их сковородке. Хоть в белую ночь, хоть в черную, ужас поджидает питерца повсюду: во дворе-колодце, в родном парадном («темно, резкий запах привычно бьет в нос») и даже в собственной квартире (там запросто может недоставать пары окон). Из дома, впрочем, все-таки лучше не выходить. На улице гарантированно идет дождь, в общепите под видом шавермы подают шаурму, а в клубах местами наблевано и воняет калом.

В питерском аду ведет свою священную войну бригада Ангелов под предводительством Вора, Козы и Ебнутого. Однажды ночью они нарисовали на одном из разводных питерских мостов гигантский член, и поутру, вместе с мостом, член встал — однако и огромного Литейного колосса оказалось недостаточно, чтобы сделать это гиблое место хоть немного светлее.